“Герой моего романа”. Пролог

 

 

Легко подняться с грязи в князи,

Но должен помнить каждый князь,

Что князь не вечен, вечна грязь…

Омар Хайям

 

 

Пролог

 

Иногда мне кажется, что я никогда не выберусь из того дерьма, в которое окунула меня жизнь 27 декабря 1994 года. Не потому ли на снимках, сделанных несколькими годами раннее, у меня такие грустные глаза?

В тот холодный пасмурный день умер папа. Папа Юра, как называла его молодёжь. Юрий Александрович для коллег по общепиту, подчинённых и соседей. Сорокадевятилетний крепкий мужчина, бакинский детдомовец, в прошлом спортсмен, сгорел за два месяца – стафилококковая левосторонняя пневмония. Его уход стал для всех неожиданностью, а для меня – тем более. Раннее я видела смерть, но это были люди, к которым я не испытывала особых чувств. Со смертью же отца в одночасье рухнул весь мир, Мой мир, выбросив меня в другой – жестокий, подлый, эгоистичный, где под маской родственников скрываются недруги, за приветствием прячется равнодушие, a улыбка таит в себе предательство. Двадцатиоднолетняя беременная Кристина оказалась к этому не готовой…

Папа был для меня всем – заботливым отцом и ласковой матерью, опекуном и защитником, другом и советчиком, образцом для подражания и моральным судьёй. Без преувеличения сказать, он был моим божеством. А двадцать лет спустя я снова его потерялa – в день, когда меня предала мать, я осиротела окончательно. Невидимая нить, связывающая с умершим родителем через живого оборвалась. Словно ты лишился единственного глаза и погрузился вo мрак. А в сорок лет тьма намного страшнее, чем в двадцать – она не оставляет никакой надежды.

И всё-таки я ещё позволяю себе мечтать. Эта мечта, а также трое прекрасных детей и любовь двух мужчин – отца и мужа, дают мне силы бороться. Своей безграничной верой в меня папа не оставил мне никакой возможности к отступлению : я, его единственная дочь, не имею морального права опустить руки; если я сломаюсь и стану несчастной, то его мечты о моём счастье, жертвенность, на которую он себя обрёк – вся его жизнь в миг обесценится.

…Извини, мама, но я не могу этого допустить. Ты предала не меня… Ты предала его, с завидной лёгкостью перечеркнув всю его жизнь. Свела на нет его старания, всё, ради чего он жил, дышал, работал, рисковал свободой, ради чего жертвовал своим здоровьем. Человеческая жизнь немыслима без смысла. Нет смысла жизни, нет и её самой. Основным смыслом папиной жизни была я, и ты это знала. Легенда о моём будущем – вот что поддерживало его в жизни. Он верил в меня. Верил в то, что я стану Кем-то. Беспризорник, выросший на улице, с малолетства лишённый всего : семьи, любви, поддержки, образования, дома, куска хлеба, мечтал о том, что его единственная дочь возьмёт реванш в этом жестоком и несправедливом мире. А свой смысл жизни видел в том, чтобы помочь ей в этом, обеспечив самым необходимым. Чтобы его Кристя-джан не думала о хлебе насущном, а могла сосредоточиться на учёбе и приобрести достойную профессию. Он просто хотел, чтобы я была счастлива. И ради этого жил.

И вот я, русская эмигрантка с Украины, сижу за любимым столом из вишнёвого дерева в стиле Луи Филипп в социальной квартире северного французкого городка Васкаль, и пишу эти строки. Спала жара, и мысль наконец освободилась от трёхдневной тягучей вялости. Я снова и снова пробую возместить нанесённый тобою ущерб, мама, пытаясь придать смысл папиному существованию через написание этой книги. Для меня это неимоверно сложно, ведь я не писательница, а за девятнадцать лет эмиграции мой родной язык оскудел. Но я не могу не попытаться. Для меня это единственная возможность отдать отцу должное. Увековечить его память.

Интересно, могла ли девушка с фотографии предчувствовать надвигающиеся потери, пустоту и безысходность? И тосковать по обещанному прекрасному будущему, которое так и не наступило?

Поделиться
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.