Глава первая

Несколько лет назад меня предала мама… Её предательство не было мгновенным, как измена мужчины (или женщины) , а растянулось во времени. Казавшиеся вначале незначительными слова и поступки, – как её, так и мои, – в течение года привели к катастрофе, когда понимаешь, что ситуация вышла из под контроля и ничего уже не изменишь. Неизбежное произошло, застигнув нас с мужем врасплох. Это и стало спусковым крючком, погрузившим меня в близкое к депрессивному состояние, к пересмотру своей жизни и написанию этих строк.

Может быть, я перегибаю палку, называя мамин поступок предательством. Лично она сильно обиделась, когда я так сказала. Но ещё больше завелась, когда я заменила его словом «воровство».

– Я не воровка! – исступлённо закричала мать, тяжело приподнимаясь со стула на террасе Макдональдса. Дорогие моему сердцу глаза забегали в панике, как у загнанного в угол зверя, накрашенные оранжевым губы исказились в страдальчески-растеряном выражении, а скрученные артритом пальцы вцепились в сумку.

– Сука! – подумала я.

Нет, нет, читатель, эти слова предназначались не для мамы, хотя, если признаться честно, я на неё была очень зла. Но в тот момент, видя её замешательство, стыд, отчаяние, мне стало её жаль. Я не могла не думать о виновнике возникшего между нами конфликта. О том, кто, воспользовавшись возрастом и чувством вины родной матери, манипулировал ею в свою пользу, не считаясь ни с её чувствами, ни с её благополучием.

Этим человеком был мой старший брат.

С раннего детства меня не покидало чувство разобщённости: мать с братом по одну сторону баррикад, мы с отцом – по другую. Внешне, со стороны папы, это никак не проявлялось, хотя могло бы: Игорь был от первого маминого брака. Но папа относился к нему, как к родному, что, впрочем, неудивительно для человека, выросшего в детском доме. Мы, то есть две пары, были совершенно разными. Я не хочу сейчас вдаваться в характеристики и оценивать поступки (хотя частично я это уже сделала) – из опасения быть необъективной. Моя цель – пересказать эту историю беспристрастно, насколько это возможно. Пусть читатель рассудит сам, прочитав книгу до конца. Добавлю только, что чувство, о котором я говорю, было моим внутренним ощущением и казалось безосновательным, вводя меня в ступор каждый раз, когда я о нём думала. Теперь же я склоняюсь к тому, чтобы назвать его предчувствием. Другого объяснения я не нахожу.

Итак, я назначила маме очередную встречу в Макдональдсе, чтобы попытаться договориться, уладить всё по-хорошему. Но она была категорична, и мне не верилось в реальность происходящего. Как может мать поступaть так со своим ребёнком? Как может моя мама, которой я безгранично верила, так со мной поступить?

«Самые заклятые враги – члены нашей семьи». Впервые я услышала эту фразу на курсах сценаристов американского гуру Джона Трубби. Помню, как подумала тогда, сидя в наполненном людьми амфитеатре Сорбонны: «Со мной, слава богу, такого не было». И с уверенностью добавила: «И никогда не будет». Но не прошло и года, и у нас с мамой начались ссоры. Мне – чуть больше сорока. Ей – семьдесят. А причиной конфликта, как это банально не звучит, стали деньги. Хотя даже не в них дело. На самоме деле всё намного сложнее: мама украла мою самую заветную мечту – иметь собственный дом, которого у меня никогда не было.

Я жила этой мечтой, я стремилась к ней всей душой, я делала всё, что было в моих силах, чтобы она стала явью. И вот, когда только осталось протянуть руку и взять плод твоих многолетних усилий, у тебя вероломно её отбирают… Прожив с нами во Франции тринадцать лет, мама неожиданно повернулась к нам спиной, съедаемая угрызениями совести и чувством вины перед пятидесятилетним сыном-неудачником, который, как паук, медленно, но верно опутывал свою жертву паутиной, нити которой тянулись из его детства.

Кажется, я уже говорила, что начинать всё заново в сорок пять – не одно и то же, чем в двадцать. Отстраивать свою жизнь сначала после разрушительной войны – не одно и то же, чем после того, как тебя обманула родная мать! В первом случае это воспринимается как неизбежность и касается всех живущих рядом с тобой людей, всего народа. Это как борьба с эпидемией: болезнь может коснуться каждого, а потому не так обидно, если этим человеком окажешься ты. Второе же является выстрелом в спину лучшим другом – человеком, которому ты безмерно доверял.

Я рада, что мне удалось простить маму при её жизни. И она знает об этом.

Поделиться
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.