Глава вторая

На самом деле, история каждого из нас начинается задолго до нашего рождения. Именно поэтому я вынуждена коснуться историй моих предков. О них когда-то поведала мне мама. Она так часто и интересно об этом рассказывала, что в моей памяти сложились целые сцены. Со временем детали стерлись (у меня и так не очень хорошая на них память), и пришлось многое додумывать. Но в целом, как мне кажется, удалось воспроизвести ядро каждого события и показать основные черты личности каждого героя…

А отправной точкой для дальнейшего повествования пусть будет день, когда моя мама, держа меня, годовалую, на руках, стремительно вошла на кухню и обратилась к обедающему отцу:

– На, возьми её! Я больше не могу терпеть её вопли! – И она силой усадила меня на его колени. – Что ей нужно, не понимаю… Мудохайся с ней сам. Мне надоело быть нянькой!

Я орала и изворачивалась, протягивая к удаляющейся матери ручонки. Но она вышла, не оборачиваясь. Обескураженный папа аккуратно отодвинул кухонные приборы на середину стола, прижал меня к груди и, покачивая, стал гладить по голове. Но я продолжала биться в истерике. Тогда он вытащил из грудного кармана небольшой гребень, который всегда носил с собой, поднес ребром к губам и стал насвистывать свою любимую песню «Тбилисо» :

Какой лазурный небосвод,

Сияет только над тобой…

Я притихла, задрав голову и не спуская глаз с гармошки. Потом неуклюже ткнула пальчиком в тёмную полоску на папином подбородке – глубокий шрам от армянского перочинного ножика, нестираемое временем доказательство жестоких потасовок между азербайджанскими и армянскими бандами послевоенного Баку. И нелёгкая ценa завоевания незыблемого авторитета.

Отец улыбнулся, протянул мой пальчик к губам и поцеловал – один раз, потом другой, третий…, щекотя ладошку своей густой щетиной. Я залилась звонким смехом, a для папы этот день, как он позже говорил, стал самым незабываемым и счастливым в его жизни.

Мама же с того дня при каждом удобном случае старалась спихнуть меня отцу, довольная тем, что у неё наконец появится больше времени на себя.

В то время родители жили во Владивостоке – стратегическом для страны, а потому закрытом для иностранцев приморском городе, в который невозможно было попасть без специального разрешения КГБ. Папа оказался там случайно: после прохождения армии он не стал уезжать (некуда было), а устроился на работу в порту. Мама, по большому блату своего отца и моего деда-мясника Анатолия приехала целенаправленно. Она пыталась убежать от неприятных воспоминаний неудачного замужества, вечным напоминанием которого стал Игорь, и решила попытать личного счастья среди моряков. Там же, на рыболовецком судне «Спаск», вышедшим на многие месяцы в открытое Японское море, они и познакомились: отец – грузчик и сортировщик рыбы в одном лице, мать – зубной врач и, по-совместительству, медсестра.

Юрка и сам не знал, почему ему нравились женщины в белых халатах. А уж если они были блондинками в мини, да ещё такими красивыми и недоступными, какой была Люба, то пробуждение инстинкта завоевателя не заставило себя долго ждать. Он настойчиво домогался её, несмотря на то, что она уже встречалась с помощником капитана, и добился-таки, выкинув того однажды за борт. Правда, после этого случая его уволили, но горячему бакинцу было всё равно: он – чернорабочий, уходил с судна победителем с трофеем в виде женщины, которой мечтал обладать. А капитанским уловом стала сельдь иваси за мокрым шиворотом.

Отец переселился из тесной комнатушки в общежитии, которую он делил вместе с двумя другими приятелями, к матери в трёхкомнатную квартиру. Единственный приличный комплект одежды, который молодые люди делили между собой, бегая по очереди на свидания к девушкам, и состоящий из брюк, рубашки, ремня и пары модных кожанных туфель, Юрка благородно оставил друзьям. А к любимой заявился в поношенном чёрном спортивном костюме. Севшая от многочисленных стирок куртка так выгодно подчёркивала его боксёрские плечи, а за облегающими штанами так явно угадывались мускулистые ноги футболиста, что мать, всегда придающая большое значение внешнему виду (как своему, так и ухажёров), просто обомлела. Она даже не заметила, что жених был в тапочках на голую ногу, хотя на дворе стоял пронзительно-холодный март.

Поделиться
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.